Blog

• • •
скрыть меню
Просмотр полноразмерных изображений доступен только пользователям.

Ещё читают

  • Почему долгие отношения стали редкостью? Потому что разговоры превратились в переписки, поступки превратились в звонки, чувства в статусы online, секс стал легкодоступным, слово «любовь» выбрасывается из контекста, неуверенность затмевает все, ревность переросла в привычку, доверие потер...
  • - Знаешь, - говорю жене, - ко мне на работе один пристает. Она замерла. Кризис, жить будет не на что. - Как пристает? – спрашивает. Я ей объяснил: как к мужчине. Только встретимся в коридоре, он меня хвать рукой между ног. Жена побледнела. А потом, говорю, бывает еще хуже: на лестничной площад...
  • Прошло несколько дней, как мы расстались. И я знаю, это не надолго. Я знаю, что он вернётся ко мне. Именно ко мне. И я понял, что его присутствие рядом меня окрыляет. Это так необходимо мне, что я не представляю своей жизни без него. Что это? Любовь? Или просто привычка видеть его рядом, где бы ни н...
  • Парень приходит в церковь и обращается к священнику:   — Батюшка, мне надо исповедоваться...   — Ну давай, сын мой, облегчи свою душу.   — Ну, короче, я на той неделе помогал одной подруге новый шкаф собрать. Собрали, пошёл дождь, она и говорит:"ну куда ты в та...
  • Кончиками пальцев нежно-нежно Прикасаюсь к коже лба и век, Осознав внезапно и безбрежно, Как мне дорог этот человек. И морщинки, что у глаз лучатся, Все перецелую до одной. Так люблю губами их касаться, Что мурашки чувствую спиной. Пальцы твои, чуткие до дрожи, Я к щекам пылающим прижму, В...

Сержант Витя

Легче познать людей вообще, чем одного человека в частности. 
Франсуа де Ларошфуко 
 
   В планах на пятницу у меня было назначено второе рандеву со стоматологом. Поэтому с утречка ничего вразумительного не планировал, а поехал в госпиталь. 
   ...На этого сержанта я обратил внимание сразу, только войдя в поликлинику. Он сидел скучающий, неподалёку от стенда с распорядком работы сего клинического заведения. 
   Почему обратил внимание? Уж больно броской внешности он был.
   Иду к регистратуре, чтобы взять свою амбулаторную карту. Пока подходила моя очередь, украдкой посматриваю на служилого. 
   Довольно симпатичный юноша, светловолосый, сероглазый, слегка курносый, что придавало ему ещё большую привлекательность. Наверное, его можно назвать красивым. 
   И тут замечаю, что проходящие мимо симпотные и фигуристые сестрички, сержантского внимания не удостаиваются. Он их просто не замечал! Более того, и парни-сверстники субъекта моего наблюдения не интересуют. А вот когда мимо проходил мужчина средних лет, он провожал его жадным взглядом. 
   Та-ак! Уже заинтересовано изучаю бойца. 
   Кажется, наш человек! И, кажется, я знаю, кто ему нужен!
   Проверим? Что я теряю? В случае чего – ракета на взлёт, срочная эвакуация! К стоматологу приду через день, через неделю, через месяц, наконец. Сошлюсь на занятость и т.д. 
   Получив амбулаторную карту, иду мимо сержанта. Прошёл. И всей своей задницей почувствовал жадный взгляд молоденького гея, волею судьбы запертого в казарме и потому голодного до секса.
   Останавливаюсь перед стендом и начинаю его вычитывать. (На хер он мне нужен? Что я, не знаю, когда принимает зубодробильный доктор? Тем паче, что сегодня мне назначено на строго определённое время!) Одновременно боковым зрением фиксирую продолжительный интерес к своей персоне моего визави. 
   Тут я резко поворачиваю голову в его сторону, и наши взоры встречаются. Юноша был не готов к такому повороту событий, то бишь моей головы, и быстро отворачивается. 
   Я решаюсь. 
   Подхожу и тихо спрашиваю: 
   ― А вы не подскажите, сколько сегодня градусов ниже нуля? 
    (Это в жару августа-то!)
   ― Чего? ― глаза парня округляются. 
   Симпатяга удивлённо поворачивает ко мне своё лицо:
   ― А! Это туда! ― и он показал на дверь, на которой красовалась надпись: «ПСИХИАТР». 
   И испытывающе смотрит на меня. Но я не обиделся, он видит лишь мою наглую улыбочку. 
   ― Я говорю: где здесь туалет? Вы не знаете? ― и глаза – в глаза, в самые серые его зрачки. 
   Когда-то меня учили профессионалы: если хочешь уложить женщину в постель, то при знакомстве смотри прямо в глаза! Отвёл взгляд – пиши пропало: она никогда не станет твоей! 
   Мой опыт отношений с парнями и мэнами говорит о том же!..
   Парень быстро закивал: 
   ― Конечно, знаю! Я покажу... ― и сглатывает ком в горле.
   Мы по лестнице поднимаемся на второй этаж. 
   Мой Иван Сусанин идёт впереди, и я имею удовольствие любоваться классной, литой сержантской задницей. 
   Ах, какие половинки! Зажать бы их руками, провести бы по ним и между ними языком! 
   В коридоре второго этажа пусто, наплыв желающих сдавать анализы мочи уже иссяк. И только в самом торце, где, между прочим, имеется дверь в лабораторию, за которой, чувствуется, теплится чья-то жизнь... Издали в окошке видны даже баночки для сбора мочи. 
   Мы останавливаемся перед туалетом. 
   ― Вот, пожалуйста! ― показывает боец. 
   ― Спаси-и-и-ибо! ― тяну я. 
   И, чтобы подчеркнуть значимость и таинственность момента, оборачиваюсь назад: мол, не видит ли кто? Беру своего провожатого за талию и почти проталкиваю впереди себя. 
   ― Что? Что? ― пробует понять он. 
   В туалетной комнате подпихиваю к кабинкам. 
   ― Но я... ― сержант силится что-то проговорить. 
   ― Сейчас! ― обещаю. ― Мне ещё надо кое-что уточнить! Очень важное! Понимаете? Важное! Вы же не против? 
   И втискиваюсь с ним в крайнюю кабину, что рядом с окошком. Захлопываю дверцу. 
   В кабинке тесновато, но и мне простор сейчас ни к чему. Поэтому оказываюсь впритык к парню, одновременно левой рукой нащупываю щеколду и клацаю ею. Мы не сводим глаз друг с друга. Как опытный удав медленно тяну свои губы к губам своего белобрысого кролика. 
   ― Так, сколько, говорите, сегодня градусов в тени?
   На всякий случай моя жертва пытается продолжать игру в «натурала»: 
   ― Но я не... 
   ― Я тоже «не»!.. ― и, взяв в руки его лицо, впиваюсь в губы парня своими губами. 
   Он ещё не верит в случившееся. Он часто дышит. Он норовит увернуться. Он пытается что-то сказать. А потом сдаётся моим и своим желаниям! И тут же ощущаю, как его правая рука обвивает мою шею, а левая скользит по груди, блуждает по ней, а затем и по всему телу и останавливается на моих ягодицах. 
   Юноша умело целуется: даёт засосать свои сочные губки и тут же впивается поцелуем в мои. Я отрываюсь, но только для того, чтобы покрыть своими поцелуями его щёки, его глаза, его шею. И найти мочку левого ушка парня. Он слабо постанывает. Наше дыхание прерывисто. Мои пальцы быстро расстёгивают гимнастёрку парню – от и до. Я бы её снял. Но не до жиру! И... Как хорошо! Он без майки! Я могу дотрагиваться до этого стройного похотливого тела молоденького гея! И тут же, без предупреждения просовываю свою наглую руку в сержантские трусы. Там полный и влажный торчок! 
   ― О-о-ох! ― выдавливаю я из него. 
   ― Как тебя зовут? 
   ― Виктор... Витя... А вас? 
   ― Мы на «вы»? ― дышу я ему в ухо и впиваюсь поцелуем в шею, не желая давать наводку на себя и отвечать на его вопрос. Ведь это – всего лишь секс на раз! Вряд ли у нас будет продолжение! 
   ― На «ты»... если хотите! 
   ― Что ты здесь делаешь... ― поцелуй в губы. ― ...в поликлинике утром? ― И снова засасываю его губки, руками нащупывая уже стоящий уд парня и довольно крупные яйца, а потом и его плотненький попец – ту самую попку, которой любовался, поднимаясь по лестнице. 
   Не дожидаясь ответа, снимаю широкий солдатский ремень и бросаю его на подоконник, расстегиваю ему брюки, и они безвольно падают на стопы. Безапелляционно стягиваю до середины бёдер казёные трусы. И мну-мну, ласкаю эту изнывшую по мужским ласкам Витину попу.
   ― Я – шофер санитарки… Привёз бойцов на комиссию из нашей части... Как... вас… тебя... зовут?
   А он настойчив! Не даёт себя заболтать! 
   ― Юрий. 
   ― Юра... Сейчас... Мы можем это?.. Я хочу... давно хочу... сделать тебе приятно! 
    «Ты ещё скажи, что ждал меня всю жизнь! Я поверю!», ― усмехаюсь про себя. 
   Сержант словно читает мои мысли и поясняет: 
   ― Давно хочу!.. С самой гражданки... никого... не было... ― и целуется, целуется! 
   Он опускается на корточки, и начинает расстёгивать мои брюки. В предвкушении потрясного оргазма у меня там уже стояк вовсю! 
   ― Ух ты! ― глазёнки парня загораются от того, что все мои 19 см оказывается у него в руке. 
   Пару раз перезарядил мой винчестер. Ткнулся своим курносым носиком в яички, вдыхая запах моих гениталий. Прошёл язычком по всему стволу, по влажной от похоти головке и тут же заглотил её.
   ― Прелесть! ― отрывается он и потом начинает сосать. 
   И довольно умело! Тут же, чтобы было удобнее, становится на колени – благо в туалете было чисто. Я только запрокидываю голову от удовольствия. Потом, посматривая на своё невольно свалившееся на мои член и яички счастье, начинаю поглаживать его светлые волосы, стриженый затылок, небольшие ушки. 
   В это время со стороны коридора послышались чьи-то быстрые шаги. И эти шаги забредают в туалет. Незнакомцу тоже приглянулась наша дальняя кабинка, и он дёргает ручку. 
   ― Занят! ― отрывается от моего ствола Витя. 
И пока неизвестный с шумом запирается в соседнем кабинете, я склоняюсь к своему любовнику и шепчу на самое ухо: 
   ― Интересно, занят чем? 
   ― Разве не видно? Минетом! ― одними губами откликается мой любовник, и не улыбнувшись.
   И опять сосёт, сосёт. Да так смачно! Даже зависть берёт, вот что такое жажда!
   В соседней кабинке слышно, как этот кто-то ссыт в баночку. Затем остатки мочи бьют в унитаз. Потом хлопанье дверкой кабинки и шаги пациента лаборатории скрываются вдали. 
   А Витя старается вовсю, одновременно руками лаская мою задницу. Его пальчики уже входят между моих половинок. Тогда я снова наклоняюсь и похлопываю его плотненькую попку, а потом с силой сжимаю её. 
   ― Жаль, что у меня нет презика!.. ― говорю я с действительным сожалением. 
   Виктор, не прекращая сосать, лезет в боковой карман и из-под обложки записной книжки достаёт упакованный презерватив. 
   ― Ты – как добрый волшебник! ― улыбаюсь ему я, принимая дар и распаковывая его. 
   Затем вырываю свой ствол из жарких губ молодого минетчика. И по туалету раздаётся мощный чмок!
   ― Тише ты! ― ужасаюсь я. ― Весь госпиталь сейчас сюда сбежится, чтобы сунуть тебе в рот! 
   ― Это было бы неплохо! ― с серьёзным видом отвечает Витя. 
   Боже, как он в ту минуту был красив! Я даже залюбовался им: распахнутая гимнастёрка, под которой было обнажённое стройное юношеское тело, хорошо видные кубики накаченного пресса и ниже торчащий неплохой хуёк в обрамлении густых зарослей светлых кудряшек. 
   Я перед его лицом накатываю презик на свой меч-кладинец. Потом, наклонившись и хлопнув по попке, говорю с серьёзным видом:
   ― Витюшка-избушка, стань ко мне своим задом, а к окошку передом! 
   Напоминаю, что крайняя кабинка, в которой мы уединились для интимных шалостей имела небольшое окно с выходом на улицу, где были видны припаркованные машины и идущие по тротуару люди. Знали бы они, чем в эту минуту занимаются два мэна за окошком госпитального туалета! 
   Помогаю парню развернуться – ведь он спутан спущенными армейскими штанами и трусами. Витя послушно поворачивается, и моему взору открывается молодая спелая, как оказалось, давно неёбаная, покрытая белобрысыми волосиками сержантская задница. Приспускаю свои брюки и тоже опускаюсь на колени. 
   Боги мои! Как я не люблю трахаться по туалетам! Но выбирать было не из чего, а отпедерастить этого симпатягу хотелось!
 
   Что-что-что? Вам не нравится словцо «педерастить»? Ой! Я вас умоляю! Только не надо, не надо мне здесь кривить губы! Вполне нормальное слово! Ебут баб, а парней – педерастят! Просто, часто делая сие, мы ещё не привыкли называть ЭТО своим именем! А что, выражение «Я его выебал!» лучше? Фу, какая пошлость! Как грубо! Но ведь если вдуматься: какое красивое выражение: «Я целую ночь педерастился с очень сексуальным мужчиной!» Или: «Меня сегодня парень хорошо отпедерастил в рот!» Или: «В прошлом году меня два качка в бассейне отпедерастили в два смычка! До сих пор забыть не могу эти ощущения!» 
   И ещё мне очень нравится слово «гомосексуалист»! Какое красивое сочетание звуков! Да, друзья мои! Я – гомосексуалист! И в душе горжусь этим! Сколько себя помню, мне всегда нравились обнажённые тела парней. Ещё на даче, куда каждое лето выезжал наш детсад, в банный день, когда в корыте воспитательница мыла очередного моего сверстника, я с удовольствием рассматривал его голенькое тело, особенно попочку. И у меня начинал вставать. Мне даже приходилось отводить свой взор, чтобы мой перчик не напрягался. Зато в наших играх, где я всегда был «доктором», я мог в укромном месте раздевать своих «больных» и трогать, мять их попки, рассматривать, «делать уколы». И тут уж позволял своему торчку стоять вовсю! И, пожалуй, в нашей группе не было ни одного более-менее симпотного парня, которого я бы не уговорил спустить передо мной трусы и не повернуться ко мне своей попкой! Кайф!
   А своего первого парня я трахнул в 13 лет. Он сам напросился, буквально заставил меня дать ему сосать, а потом ему же засадить. Как он был красив! Особенно, когда раздевался и становился рачком-с! И как он самозабвенно отдавался! (Как оказалось, его соблазнил сосед-десятиклассник и потом почти каждый день потягивал после школы. Вот молодец! Если бы не тот парень, я бы в то лето прошёл мимо таких удовольствий!) А мой любовник тогда смог меня многому научить! Тот месяц в пионерлагере я до сих пор называю «медовым»! Мы каждый день с ним уходили украдкой в лес (лагерь стоял в лесу, но пионерам запрещалось одним покидать территорию) и самозабвенно предавались сексу (хотя такого слова тогда и не слыхивали). Иногда по несколько раз (днём и вечером, перед линейкой)! Порой ночью он залезал ко мне в постель (или я к нему – когда стояк одолевал) и мой интимный друг, пока все вокруг спали, мне отсасывал под одеялом. А я, кончая ему в жаждущий рот, сдерживал свои стоны и даже закусывал одеяло, чтобы не заорать от наслаждений. Я уже тогда понемногу спускал. Потом он, уткнувшись лицом в мою шею, дрочил себе (или я ему), кончал себе на живот, собирал капельки своей спермы пальчиком и отправлял их себе в рот. Затем мой красивый любовник засыпал в моих объятиях, прижавшись всем телом ко мне и с моим членом в руке. То, что мы время от времени просыпались вместе, никого не удивляло: ночи были холодные и ребята часто ложились по двое. Но, наверное, сексом занимались в нашей палатке только мы! Это были мои первые брачные ночи. Теперь это кажется подлинным счастьем... 
   Своего второго парня (он на два года старше) я просто изнасиловал. Это был красивый, статный лось. Все девчонки школы по нём сохли! Парень был накаченный, здоровый, на голову выше меня. До этого я от него не один раз получал по шее! Стоило мне только свой норов показать, и тут же отвешивал он мне хо-о-ороших пиздюлей! И не раз в младших классах школы прибегал от него домой весь в слезах и соплях... Но нас друг к другу всё равно тянуло, просто притягивало! Наверное, это была судьба! 
   Знал бы он, что в моих трусиках уже подрастает корешок, которым его через несколько лет отпедерастят, что им его элементарно изнасилуют и сделают девочкой!..
   А тут делать было нечего, пришёл он ко мне в гости, сели играть в карты. 
   — На что будем играть-то? 
   — Не знаю! Да хоть на исполнение желаний! Проигрыш – снимаем с себя предмет одежды. И так до шести очков! Потом исполняем желание. И свободен, как птица в полёте!
   — Ну смотри, птица! Проиграешь и не исполнишь – сразу в глаз! 
   — А если ты проиграешь?
   — Не ссы! Моё слово – закон!
   Начали играть. Играл я хорошо. Но для затравки проиграл ему пару раз. Он довольный, ухмыляется. Потом моя начала брать. К тому же я, рискуя получить в челюсть, стал мухлевать, он этого не замечал. И вот он уже сидит в плавках. И этот дурак проиграл шесть раз! А моим желанием было связать его. Связал. Смотрю – у него в плавках уже стоит. У меня тоже. Я стягиваю ему плавки. Он артачится. Ого! Вот это самец! Да ещё совершенно голый! И этого качка любят девчонки? Есть, за что любить! Породистый кобель! С торчащим хуем, таким большим, толстым и влажным! Этим хуем он будет ебать своих баб, делать детей! Настоящий жеребец-производитель! 
   Ставлю его раком грудью на диван. Помял сзади уже покрытые пухом яйца. Крупняк! И он застонал, видимо, от удовольствия. Пошлёпал по жопе. Вот красивая, зараза! Развёл половинки, глянул на колечко ещё никем неёбаной коричневой дырочки. Анус уже хорошо развит!
   А что если я его? Прямо сюда! Пусть знает, каково будет его бабцыцам! 
   Проверил – нет, этот кобель связан надёжно! Принёс крем. Начинаю смазывать ему очко. А он кричит: 
   — Нет! Ты что! Убью, сволочь! — и зажимает очко.
   Я дождался, пока мышцы сфинктера устанут и проник смазанными пальцами вовнутрь.
   Он рванулся. Мышцы уже всего тела в страшном напряжении, пытается разорвать путы. Бесполезно!
   — Слышишь! Ты, гнус! Удавлю!
   Я ему: 
   — Заткнись! Не я, так другой тебя выебет! Такая жопа красивая и, наверное, ещё целка? Проиграл – терпи!
   — Ты что, пиздёныш? Мы так не договаривались!
   Новый рывок руками. Путы аж врезались в кожу рук! Не хочет расставаться со своей невинностью! А придётся! Зачем мне дрочить потом, когда мне есть, в кого спустить?
   — Развязал! Быстро! 
   Ты посмотри, эта сучка мне ещё приказывает! От этого мне ещё больше захотелось его натянуть по свои шары! 
   — Да я тебя потом как Тузика!.. — рычит мой пленник.
   — Что будет потом – посмотрим! А сейчас я тебя! Как девочку!
   Ткнул его мордой в подушку и засадил, преодолевая мышцы сильно зажатого очка! 
   Он взвыл! Я подождал немного, пока он расслабится и стал его размашисто иметь. Он рычит в наволочку, а я его ебу!.. 
   Потом со стонами кончаю. В него! 
   Отдышался. Погладил по гладкой, литой, фигуристой, красивой заднице этого выебанного жеребца, которого только что сам же и отпедерастил.
   — Ну вот и всё! А ты, глупышка, боялась! 
   Я просто издевался над ним.
   Медленно извлекаю своего трудягу из уже расслабленного, раскрасневшегося то ли от сношения, то ли от стыда ануса. И когда уже показался кончик залупы, тут же с силой засадил по яйца снова! Мой любовник аж вскрикнул и закусил подушку. Не думаю, что от боли, скорее, от безнадёги случившегося! И заскрипел зубами.
   Я освободил его от первой нашей сцепки, с силой шлёпнул по спортивному крупу и удовлетворённо проговорил: 
   — Всё! Выебан! — потом посмотрел на свой хуй и добавил: — Засранец!
   И пошёл мыться, раздумывая, как же сейчас за этот свой «выигрыш» и это своё несдержанное желание не отхватить от него пиздюлей? А эта сучка остался стоять связанный раком. Голый, осквернённый еблей с парнем, с порцией моей спермы в своём накаченном теле.
   Перед тем, как развязать, предупредил: 
   — Станешь драться, всем расскажу, что я тебя выебал в жопу! Смотри, в глазах всех пидором станешь! Я не шучу!
   — Ты сам пидор! Развяжи, похотливый голубой гадёныш! Быстро!
   Ну всё! Сейчас он меня убьёт! Но всё равно пришлось распутать его! Он резко повернулся ко мне, замахнулся кулаком. Я не отшатнулся и даже не зажмурился, а только смотрел на него чуть исподлобья с решимостью выполнить свою угрозу! Поэтому желание меня напугать ему не удалась. Тогда мой лось поднялся с колен, сходил голым в ванную, вымылся. Одевается. Выебаной жопой ко мне не поворачивается. А у самого стоит! И глаз мне своих тёмных, жгучих не кажет. Что-то там бурчит себе под нос, но ко мне с кулаками не лезет. 
   Когда он в прихожей наклонился и натягивал на ноги кроссовки, я подошёл, шлёпнул его ладошкой по выебаной заднице и погладил там. Затем с нахальной ухмылочкой проговорил: 
   — Мне понравилось! Через пару дней придёшь ещё! 
   Он тут же выпрямился, оттолкнул меня, проговорил: 
   — Сука! - после чего хлопнул дверью и ушёл.
   В ту ночь я уснул удовлетворённый полнокровным половым актом. И даже не с набитой физиономией! А он уснул первый раз осеменённый пареньком. И, как потом он мне рассказал, перед сном неистово наяривая себе рукой, обильно кончил себе на грудь и живот, и даже на рожу попало!
 

Comments